Номадические номера: нежеланные или ненужные?

Начало текущего года отмечено всплеском интереса к практике т.н. «номадических номеров». Два отраслевых ресурса — Telecomer и ITStrateg, — практически одномоментно опубликовали три объёмных статьи на эту тему. На мой взгляд, эти публикации стоит рассматривать в контексте дискуссии о путях развития рынка телекоммуникаций в Украине. Ключевым элементами этой дискуссии является поисков ответов на следующие вопросы:

● Есть ли у массового потребителя неудовлетворённые потребности, способные генерировать дополнительный спрос на телекоммуникационные услуги?

● Есть ли в экономике страны деньги, способные обеспечить стабильный рост потребления этих услуг на уровне не ниже темпов инфляции?

● Есть ли условия для инвестирования на условиях, привлекательных для крупного международного капитала?

Фундаментальные изменения, которые уже произошли с украинской экономикой и ёе отдельными сегментами, а также целый ряд серьёзнейших вызовов, подстерегающих в ближайшем будущем, делают подобную дискуссию как никогда актуальной. Концепция номадических номеров относится к первому кругу вопросов и сосредоточена на обсуждении новых возможностей для операторов и абонентов.

Нельзя не заметить, что за все время с середины девяностых, когда в Украине началась разработка нормативной базы номадических номеров, на свет появились считанные материалы по этой теме. Изучение результатов выдачи поисковых машин создаёт впечатление идей малоизвестных и малопопулярных. Так что интрига вокруг номадических номеров заключается, на первый взгляд, в том, смогут ли её сторонники привлечь внимание широкой общественности. На второй и третий взгляды возникает вопрос — а в чём, собственно, заключается замысел и что именно мешает его воплощению в жизнь?

Проведём беглый анализ услуг предоставления и пользования номадическими номерами. Зададимся следующими вопросами:

● На удовлетворение каких именно потребностей абонента нацелена эта услуга?

● Каким ещё образом эти потребности удовлетворяются или могут быть удовлетворены, т.е. какие существуют продукты-заместители?

● Какое влияние эта услуга оказывает или может оказать на взаимоотношения между участниками рынка?

Ответы на сформулированные выше вопросы попробуем найти в двух материалах, представляющих мнение известного эксперта, председателя Регламентного Комитета УСИЦ Юрия Каргаполова. Есть основания считать его одним их идеологов внедрения в Украине номадических номеров. На эту мысль наводит тот факт, что он, по сути, единственный представитель отрасли, чья фамилия упоминается в материалах по данной теме. Наиболее раннее из найденных мною упоминаний данной концепции имеет место в презентации, которую Юрий Владимирович делал ещё в 2009 году в качестве помощника председателя НКРС.

Нельзя не отметить основательность подхода, демонстрирует г-н Каргаполов. Увы, дискуссии в среде профессионалов телеком-рынка нечасто находят своё отражение в качественных материалах. Поэтому так важна возможность оттолкнуться от грамотно изложенных мыслей, чтобы попытаться в процессе профессиональной корректной дискуссии прийти к общему знаменателю.

А в чём инновация?

Если перейти к делу, то в размышлениях, которыми поделился с нами г-н Каргаполов, спорно практически всё. И начать стоит с обсуждения критики исходного пункта его рассуждений. Речь идёт о том, что номадические номера обещают абонентам украинских операторов некие «новые качественные возможности».

Утверждается, что «Кочевой код предоставляет возможность пользователю услуг фиксированной телефонной связи снять ограничение, когда пользователь для получения телекоммуникационных услуг всегда должен находиться в определенном месте. Если пользователь имеет абонентский номер из диапазона номеров кода 89, то он может воспользоваться услугами фиксированной телефонной связи в любой географической точке в сегменте фиксированной связи ТСОП».

В подтверждение своих слов нам демонстрируют iPad, с помощью которого могут принимать и совершать телефонные звонки, пребывая, с одной стороны, в украинской ТСОП, с другой стороны — в любой точке земного шара, где есть доступ к IP-сетям через локальную беспроводную сеть.

Но позвольте, ровно те же возможности уже имеет свыше миллиона наших соотечественников, чьи телефонные терминалы обеспечивают полноценный доступ к ТСОП с использованием ABC-кодов из любой точки, где есть покрытие их оператора CDMA-сети. Услуги, которые уже давно легализованы в Украине как «фиксированная связь с беспроводным доступом» уже обеспечивают все те возможности, которые адепты номадических номеров пока могут только обещать. Давайте пройдёмся по пунктам.

Для начала обратимся к документам Международного союза электросвязи, которые описывают общие возможности применения «кочевого» кода и соответствующему ему номерного ресурса. В соответствии с положениями Рекомендаций МСЭ-Т E.164 (включая Дополнение 4), E.168, E.168.1, и F.850 персональный («кочевой») номер определяется как номер, который обладает следующими свойствами:

- уникально идентифицирует пользователя,

- предоставляет возможность получать сервисы фиксированной телефонной связи вне зависимости от географического положения (non-geographical),

- используется вызываемой стороной, с целью обеспечения постоянной доступности для вызывающей стороны,

- используется вызывающей стороной, с ожиданием постоянного доступа к вызываемой стороне, как пользователя сервисов типа «кочевые».

Давайте зададимся вопросом: что из этого реализовано в сетях местной мобильной связи? Ответ очевиден: всё!

Возьмём другой документ, на который ссылается г-н Каргаполов, отчёт ECC 126 (Любляна, октябрь, 2008) «Fixed-Mobile convergence with survey of numbering related issues». В нём рассматривается сценарий, при котором рекомендуется использовать мобильный номер для сервисов FMC. При этом, «кочевой» номер фиксированной связи может использоваться в дополнение к мобильному номеру.

Но с моим смартфоном, который обслуживается оператором местной телефонной связи, точно так же ассоциированы сразу два номера: один, с DEF-кодом «094» , для мобильной связи и один, с АВС-кодом «044» , для как бы «фиксированной». Или, если угодно, номадической, кочевой.

Более того, с этим самым псевдофиксированным номером ассоциирована услуга SIP-телефонии, что позволяет пользоваться им (и украинской ТСОП, заметьте) в любой точке земного шара, где наличествует Wi-Fi-доступ к Сети. И в этом случае «с экономической точки зрения весь голосовой телефонный трафик, независимо от того, где вы в данный момент находитесь, остаётся в Украине, создавая, таким образом, прозрачные условия для его тарификации». Всё, буквально всё, как в случае «номадических номеров».

Потому и остаётся непонятным, какой такой «огромный пласт новых сервисов и новых возможностей» открывают для операторов номадические номера. Что может предложить мне Юрий Владимирович, чего ещё не предоставил Борис Николаевич?

О терминах и не только

Приходится констатировать, что игнорирование сторонниками номадических номеров феномена местной мобильной связи во многом обесценивает их рассуждения и аргументы. Например, не вижу причин печалиться об отсутствии в Украине «реальных нормативных предпосылок, обеспечивающих технологическое развитие рынка услуг с использованием кочевых номеров». Предпосылок нет, а услуги — есть. Просто называются они по-другому. Да и так ли уж это важно? Ну, нет и нет.

Конечно же, необходимо держать в уме острейшую проблему разрыва между нормативной базой и правоприменением. Это с одной стороны. С другой — стоит-таки зафиксировать примечательный факт, что многие участники рынка уже каким-то образом решили вопросы, связанные «со спецификой маршрутизации вызовов, использующих IP-технологии». Хотя «ни один из перечисленных документов такие особенности не описывает».

Значит, всё-таки, возможно. В конце концов, как утверждает сам г-н Каргаполов, «формирование абонентом абонентской линии с использованием виртуальных каналов и IP-технологий действующим законодательством не запрещено». Раз не запрещено, значит разрешено. Анализ ситуации не может сводиться к перечислению нормативно-правовых проблем. Это означает ставить лошадь позади телеги. И даже технологические вопросы не ключевые. Ключевое это деньги. А с деньгами на данном рынке всё в порядке. Миллион с лишним абонентов уже получают услуги и платят за них.

А то, что «на рынке отсутствуют прозрачные, недискриминационные и поощряющие конкуренцию регуляторные правила и технические политики, способствующие ведению бизнеса», лучше всего рассматривать как уникальную особенность рынка телекоммуникаций Украины. Изюминку. Как его исторически сложившиеся традиции и, если угодно, культурологические особенности, наряду с практикой ПЗС, округления при расчётах с абонентами всегда в пользу оператора или привычкой органов власти (причём всех сразу) отдавать приоритет одной очень большой и уже даже не государственной компании. Ну, такая у нас страна. «Родину, сынок, не выбирают...».

Казус с местной мобильной связью представляется мне таким важным ещё и потому, что вынуждает задаться вопросами касательно картины мира, которой руководствуются сторонники «номадических номеров». Например, насколько корректно говорить о номадических номерах как особом способе предоставления услуг именно фиксированной связи? В каком смысле является «фиксированным» VoIP-клиент на интернет-планшете или смартфоне, с помощью которого предлагается пользоваться номерами из диапазона «089»? Раз мы говорим о технологической нейтральности относительно физической среды для передачи сигнала, это могут быть и сети мобильной передачи данных. С хендовером и прочими радостями мобильных сетей.

По сравнению с чем является «прозрачной» модель, при которой «голосовой телефонный трафик, независимо от того, где вы в данный момент находитесь, остаётся в Украине»? Что непрозрачного в существующей модели МН/МГ-связи и роуминговых услуг? Наконец, каким образом «полномасштабное введение сервисов на базе кочевых номеров расширит сервисные, а значит и финансовые возможности всех участников рынка. В первую очередь, операторов мобильной связи и Укртелекома»?

А есть ли конструктив?

Итак, практика предоставления и пользования «номадическими номерами» не может рассматриваться как драйвер роста доходов в секторе ТфОП. Попробуем найти ответ на вопрос что же можно предложить вместо них? Для этого стоит взглянуть шире: имеются ли в сложившейся практике предоставления услуг рынке некие дисбалансы и противоречия, устранение которых может (хотя бы потенциально) принести абонентам чувство глубокого удовлетворения, а поставщикам услуг — профит?

(Продолжение на стр.2)